ШКОЛА ПРЕПОДОБНОГО ИОСИФА В XVI в. СТОРОННИКИ И ПРОТИВНИКИ

Из стен монастыря в XVI в. вышло около двадцати архие¬реев. Это были: Даниил, митрополит Московский, архиепископы Ростовский — Вассиан (брат прп. Иосифа), Новгородский — Феодосии, Казанские — свтт. Гурий и Герман, а также Лаврентий, Тихон и Иеремия; епископы: Смоленский — Савва Слепушкин, Полоцкий — Трифон, Коломенский — Вассиан Топорков, Тверской — Акакий, Крутицкие — Савва Черный, Нифонт, Галактион и Симеон, Рязанский — Леонид и другие. Та¬кое количество архипастырей, постриженников именно этого монастыря было обусловлено как большим количеством аристократов среди насельников, так и общим духом служения го¬сударству, завещанным прп. Иосифом. Архиереи «иосифлянско-го» направления поддерживали правительство в большинстве его начинаний, осуществляя на практике идею «симфонии» церковной и светской власти.
Именно влияние прп. Иосифа и его учеников сформировало тот тип церковности и благочестия, который был характерен для допетровской Московской Руси, хотя идеал монастыря, ак¬тивно преобразующего мир, к которому стремился прп. Иосиф, в полной мере реализован не был.
В XVI в. «иосифлянство» превратилось в своего рода идео¬логию — при этом, естественно, не обошлось без издержек и перегибов. К сожалению, в истории не так уж редки случаи, ко¬гда святые оказываются не понятыми не только врагами Церкви, но и своими же собратьями, причем даже теми, кто отнюдь не заслуживает названия «лжебратии». Так, конфликт «иосифлян» с их идейными оппонентами привел к столкновению, жертвой которого стал прп. Максим Грек. Прибыв в 1518 г. в Россию в связи с потребностью книжной справы, он заметил в обществе немало пороков, на которые не обращали внимания сами русские, но, очевидно, не распознал многих скрытых пру¬жин и подводных течений, направлявших развитие Московско¬го государства. Со временем он сблизился с Вассианом Патри¬кеевым и, оказавшись вовлеченным в церковно-политические споры, примкнул к кругу нестяжателей. Прп. Максим был неосторожен в своих заявлениях и, хотя многие его упреки в адрес тогдашнего общества были справедливы, некоторые из них действительно задевали патриотические чувства русских. Например, он не одобрял обычай поставлять московских митрополитов без согласования с Константинополем, утвердившийся со времен свт. Ионы и свидетельствовавший о силе и зрелости русской национальной Церкви. Взаимное непонимание, обиды, непросвещенность многих участников полемики в бо¬гословских вопросах и политические интриги привели к тому, что пр. Максим был осужден на Соборе 1525 г. и сослан в Иоси-фо-Волоцкий монастырь «обращения ради, покаяния и испра¬вления». Местом его заточения, по преданию, была Германова башня — не та, которая сохранилась до наших дней, но пред¬шествовавшая ей. В тяжелых для него условиях прп. Максим провел шесть лет. Ему было запрещено что-либо сочинять, но он продолжал писать свои послания. Здесь же, по преданию, он составил канон Святому Духу — Параклиту и записал его углем на стенах своей кельи. При этом, несмотря на его осуждение, переводы его продолжали переписываться в книгописной мас¬терской при московской митрополичьей кафедре; использовались они и при составлении Никоновской летописи. Затем, со¬гласно определению Собора 1531 г, прп. Максим был отправ¬лен в Тверской Отроч монастырь под надзор архиепископа Акакия, с которым у него установились добрые отношения, не¬смотря на то, что владыка Акакий был воспитанником Иосифо-Волоцкого монастыря.
Особым благоволением пользовался монастырь со стороны Ивана Грозного, который часто посещал его, а также принимал у себя его игуменов. Среди самых крупных жертвователей этого времени — семья бояр Богдановых-Бельских. Многие из них, в том числе печально знаменитый Малюта Скуратов, были впо¬следствии похоронены у стен Успенского собора. Однако «ио¬сифляне» далеко не всегда и не во всем поддерживали Ивана Грозного. Быть может, наиболее ярким опровержением распро¬страненного мнения о всегдашнем их «соглашательстве» с цар¬ской властью является судьба свт. Германа Казанского. В 1566 г. царь решил возвести его на митрополичий престол. Но свт. Гер¬ман, едва оказавшись в Москве и увидев, какие бесчинства тво¬рят опричники, стал увещевать царя, требуя прекратить террор. В результате митрополичьей кафедры он так и не получил. Потом он поддерживал митрополита Московского свт. Филип¬па в его выступлениях против опричнины и вскоре, в 1567 г., принял мученическую смерть.