ПОИСКИ ИДЕАЛА МОНАШЕСКОЙ ЖИЗНИ

В 1477 г., после смерти прп. Пафнутия, Иосиф, по его заве¬щанию был назначен его преемником. Однако вскоре у молодого игумена начались разногласия с братией. Прп. Иосиф хотел сделать монастырь общежительным (что бы¬ло завещано прп. Пафнутием), но большинству насельников это начинание пришлось не по душе. И тогда он решил, что прежде, чем менять устав, надо ознакомиться с жизнью других русских монастырей и выбрать наилучший порядок. Взяв с собой в по¬путчики старца Герасима втайне от большинства монахов своего монастыря, преподобный под видом послушника отправился в странствие. За год он посетил несколько монастырей, но наиболее сильное впечатление на него произвел Кирилло-Белозерский.
Прп. Кирилл Белозерский был собеседником прп. Сергия Радонежского. Свой монашеский путь он начал в Москве, в Си-моновом монастыре. Потом ушел из Москвы в «северную пусты¬ню», и в 1393 г. основал там свой монастырь, в котором провел 30 лет, став учителем множества иноков. Прп. Кирилл был рев¬ностным сторонником общежития, а его устав в XV в. считался наиболее строгим. Ученики и последователи прп. Кирилла ос¬новали множество больших и малых обителей, образовав зна¬менитое монашеское Заволжье.
Во второй половине XV в. Кириллов монастырь был уже знаменитейшим из всех монастырей северной России. При жизни прп. Кирилла он не имел земельных владений, но ко вре¬мени посещения его прп. Иосифом уже был крупнейшим вот¬чинником. Эту особенность также заметил и, видимо, одобрил прп. Иосиф. Вопрос о монастырском землевладении стал впос¬ледствии одним из основных пунктов, по которым последовате¬ли прп. Иосифа разошлись с представителями другого течения монашества — «нестяжателями», учитель которых, прп. Нил Сорский, был выходцем из того же Кириллова монастыря. Од¬нако важно отметить то, что Преподобному понравился имен¬но тот монастырь, который он увидел, и именно его он взял за образец для создания собственной обители.
Во время своего странствия он посетил и обитель прп. Ма-кария Калязинского в 18 верстах от г. Кашина. Прп. Иосиф на всю жизнь сохранил благоговейное отношение к этому под¬вижнику. В Волоколамском патерике приводятся воспоминания о нем, записанные по рассказам прп. Иосифа.
В Тверском Саввином монастыре тайну «послушника» чуть было не раскрыли — выдало его умение бегло читать — так что прп. Иосифу и его спутнику пришлось бежать «скоротеком». Вернувшись в Боровск, где его уже считали убитым, Преподоб-
ный снова попробовал ввести в монастыре общежительный ус¬тав, но, вновь встретив неприятие, навсегда ушел из Боровска и отправился на свою родину, в волоколамские леса. Вместе с ним Боровский монастырь оставили семь старцев, разделявших его взгляды.
Волоцкий князь Борис Васильевич, брат великого князя Ивана Васильевича, с радостью дал им землю для устройства мо¬настыря. Основание его началось с чуда: во время поисков мес¬та для обители внезапная буря повалила лес, а гром, прогремев¬ший с ясного неба, как бы утвердил выбор.
Сначала прп. Иосиф водрузил на избранном месте крест и поставил образ Пресвятой Богородицы Одигитрии, которым благословил его преподобный Пафнутий. Затем, б-го июня 1479 г. на том же месте была заложена деревянная церковь. На празд¬ник Успения Божией Матери она была освящена. До освящения храма и устройства жилых помещений в самом монастыре бра¬тия обитала в скиту, расположенном в полуверсте к югу от него. В скиту Преподобный вырыл колодец, над которым впоследст¬вии была возведена часовня.
Преподобный решил строить свой монастырь по образцу Кириллова. В нем с самого начала было введено строгое обще¬житие. Хотя среди насельников монастыря было много людей знатных, им не попускалось никаких послаблений. Это и было оправдано: монастырю нужны были люди самоотверженные, готовые служить Богу и ближним всеми своими силами, а не ищущие убежища от трудностей мирской жизни и службы Оте¬честву. «Вси в лычных обущах и плаченных ризах, аще от вель¬мож кто, от князей или от бояр». Зимой службы проходили в не¬отапливаемой церкви и монахи, стоя без шуб, вспоминали «не-согреемый тартар». Женщины на территорию монастыря не до¬пускались (они могли входить в храм «ради молитвы» — как правило, заупокойной — но только тогда, когда братии не было в храме и обязательно в сопровождении не менее чем двух-трех старцев, которые были вне подозрений). Чтобы не подавать
братии повод для соблазна, прп. Иосиф отказался повидаться даже с собственной матерью, пришедшей навестить его. «Сами себе мучаще Христовы страдальцы — в нощи на молитве стоя¬ще, а во дни на дело спешаще», — говорится в житии прп. Иоси¬фа. Далеко не все выдерживали такой образ жизни: «Жестоко есть сие житие; и в нынешнем роде кто может таковая понести?»
«Но современники рисуют Иосифа не изможденным пост¬ником, а совершенным представителем русского идеала красо¬ты: лицом «уподобися древнему Иосифу» (Прекрасному), с тем¬но-русыми волосами, с округленной, не слишком длинной бо¬родой. Цветущая красота его была в соответствии с его вкусом к благолепию, к внешней, бытовой красоте, особенно к красоте церковной. Эстетика быта и обряда прекрасно уживаются у Ио¬сифа с практическим умом, с зоркостью к окружающему, с боль¬шим талантом хозяина и строителя. Он не только принимает пожертвования, но умеет заставить их приносить», — писал Г.П. Федотов.
В монастырь стекались значительные средства, но нужны они были Преподобному, естественно, не для личного обогаще¬ния, а для помощи нуждающимся. Автор одного из житий прп. Иосифа, Лев Филолог, свидетельствует: «Вся же тогда Волоцкая сторона к доброжизнию прелагашеся, тишины и покоя наслаж-дашеся и вси веселящеся беша, и поселяне же многое послабле¬ние имуще от господей сел их поущением его».
Исследования современных ученых — причем часто дале¬ких от Церкви и отнюдь не склонных к идеализации иосифлян-ства — подтверждают житийные сведения о благотворном вли¬янии монастыря на жизнь Волоцкого края. Так, А. А. Зимин в сво¬ей книге «Крупная феодальная вотчина» пишет,- «Нищета и гнет феодалов часто были причинами бегства крестьян под стены монастыря. Житие сообщает, что именно эти монахи составля¬ли наиболее дисциплинированную часть братии («иже от ни¬щеты и убожества постризаеми», «иже последний достоинством первии любовию приимахуся»). Поэтому совершенно понятно
стремление Иосифа пополнять ряды своей братии за счет кре¬стьян и холопов.
В своих поучениях к вельможам он развивал мысль о пред-ставлении рабам по совершеннолетии права постричься в мо-нахи. Когда однажды от некоего князя бежал холоп, Иосиф по¬стриг его, несмотря на сопротивление господина. Когда до Ио¬сифа дошли слухи о тяжелом положении холопов и крестьян у одного вельможи, то он ему отправил послание, в котором проводилась мысль о «миловании» рабов. Эта же мысль разви¬вается и в ряде других посланий: «понеже вси есми создани ру¬кою Божиею и вся плоть едина... и вси в руце Господни: егоже хощет обнищавает и егоже хощет богатит», «...на страшнем су-дищи Христове несть раб, ниже свободна, но кождо по делом приимет».
Обращаясь к окрестным землевладельцам с проповедью о смягчении положения холопов и крестьян, Иосиф приводил в пользу своих воззрений аргументы весьма практического характера,
ибо быт землевладельца знал хорошо благодаря проис¬хождению из землевладельческой среды. Он советовал «госпо¬дином селом», чтобы они не доводили до обнищания своих «тя-жарей», ибо обнищавший крестьянин не может ни подавать гос¬подину «плоды нив», ни платить подати, а разорится. «Послаб¬ляй же земледельнику възделать целины своа и утяжить нивы, и въсприемлет присно плоды своа. Той же тяжарь... не унужден на-сильством, обогащает довольством всегда господина села, и сам насыщен сый, удобно въздает дани».
Когда в 1512 г. в Дмитрове был голод, Иосиф обратился к кн. Юрию Ивановичу с посланием, в котором просил помочь мест¬ному населению и для борьбы с несоразмерным повышением цен на зерно установить твердую цену на хлеб.
Свои отношения с крестьянами Преподобный с самого на¬чала строит на основах милости и любви. Он организует по¬мощь обнищавшим крестьянам («Бяше убо от начала, как при-иде о. Иосиф, ближние окрестные земледельцы, аще кто изгубит
от орудия земледельного косу или ино что, а пришед к Препо¬добному взимаше цену изгибшего; или у кого украдут лошадь, или доилицу, — и тый от скръби притекая к отцу, поведая скръбь свою, он же им даяше цену их»).
На праздничные трапезы собиралось 600-700 человек, а в праздник Успения — свыше 1000.
При монастыре был устроен приют, в котором собралось около полусотни детей.
Незадолго до смерти Иосифа (около 1515 г.), в голод, в мо¬настыре ежедневно кормили по 400-500 голодающих. Истра¬тили все монастырские запасы, занимали хлеб и деньги у сосе¬дей. Положение спас приезд великого князя, пожертвовавшего на монастырь зерно и деньги.
Благотворительная деятельность Иосифа в сочетании с при¬обретением земли в виде вкладов и пожертвований способство¬вали привлечению на земли монастыря крестьян (не только в состав братии, но и в монастырские крестьяне).
Преподобный Иосиф считал, что «монастырские вотчины — нищих прокормление».
Такой характер деятельности прп. Иосифа оказал влияние на положение крестьян у соседей. Последние вынуждены были улучшать условия их жизни, в противном случае те бежали под защиту монастыря.
В конце XV — начале XVI в. прп. Иосиф основал небольшой «богорадный» монастырь в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы в соседнем селе Спирове, которое, по преданию, также было его родовым имением. Монастырь был рассчитан всего на 12 человек братии. У стен его хоронили всех бездом¬ных, безродных, умерших случайной смертью людей, о погре¬бении которых некому было молиться. Введенский монастырь просуществовал до конца XVI в., а церковь впоследствии стала приходской.